Держаться в седле

Французский бренд Longchamp, основанный в 1948 году, ассоциируется у потребительской аудитории с культовой складной сумкой Le Pliage и бессменным логотипом – всадником на скачущей лошади. Жан Кассегрен, внук создателя марки, рассказал, чем Longchamp обязан курительным трубкам, каково владеть семейным предприятием в третьем поколении и почему компания не боится расширяться в 2015 году.


В январе этого года в Париже, на Елисейских Полях, был открыт флагманский бутик Longchamp. Можно ли это считать возвращением к истокам, ведь первый магазин появился полвека назад именно там?

Жан Кассегрен: Франция – не только наша историческая родина, но и один из ключевых рынков, на который сейчас приходится треть продаж. Помимо этого, особый дух Парижа очень близок Longchamp – это город яркий, стильный, элегантный, динамичный, не перестающий удивлять.

В современном мире сохранить бизнес в руках семьи очень непросто. Вам не предлагали продать компанию?

Жан Кассегрен: Семейный бизнес ­– это невероятно сложная работа. Но я понимаю, что независимость дает нам больше стабильности и позволяет строить долгосрочные планы – скорее в расчете на будущее поколение, чем на следующий квартал. Вовлеченность семьи, кроме того, важна для поддержания ценностей бренда. Мы однозначно уверены в нашей модели управления, и эта стратегия очевидна для всех игроков рынка на протяжении долгих лет – соответственно, мы практически не получаем предложений о продаже компании.

Longchamp известен прежде всего благодаря сумкам. Le Pliage – безусловная it-bag уже больше 20 лет. Как она была создана?

Жан Кассегрен: Le Pliage – очень важная часть нашей истории и, я уверен, и будущего. Мой отец, Филипп Кассегрен, вернувшись из путешествия по Японии в 1993 году, разработал сумку, которую можно было бы складывать наподобие оригами. Так родилась трапециевидная модель Le Pliage из прочного и легкого нейлона с откидной кожаной застежкой и двумя ручками.

В 2012 году Longchamp запустил обувную линейку. У вас есть также коллекция одежды. Что сегодня кажется наиболее перспективным?

Жан Кассегрен: Мир сейчас очень динамично меняется, но мы остаемся успешными благодаря умению адаптироваться к любой ситуации. Для нашего предприятия был логичным переход от курительных трубок к кожаным аксессуарам, затем к сумкам, а сейчас – к миру моды в более широком понимании, с полноценной коллекцией обуви и одежды. Поэтому мы нацелены на успешные продажи каждой линейки, и, могу сказать, наши ожидания нас не подводят.

Вы планируете запуск новых линий? Например, парфюмерной?

Жан Кассегрен: В ближайшем будущем – нет. Сейчас мы в первую очередь заняты развитием коллекций одежды и обуви, но кто знает? В любом случае, я не боюсь проигрывать. Отец научил меня никогда не переставать думать о новых вершинах.



В России Longchamp относят к премиум-сегменту. Это подтвердил и Жюльен Жолли, ex-генеральный директор марки в России, на осеннем форуме BBCG в рамках конференции по luxury-ритейлу. А вы сами позиционируете Longchamp как премиальный бренд или как люксовый?

Жан Кассегрен: В основе Longchamp уже больше полувека лежат традиции кожевенного производства, искусного мастерства и утонченного французского стиля, что, безусловно, говорит о принадлежности марки к люксовому сегменту. Нас отличают высокие стандарты ручной работы, поэтому для успешного будущего мы осознаем необходимость инвестиций в дальнейшее развитие мастерства. Например, недавно мы открыли новые обучающие ремесленные студии на западе Франции. В прошлом году инвестировали €22 млн в креативный центр производства и логистики Longchamp в Сегре.

В 2014 году компания перешла к прямому управлению на российском рынке. Почему вы предприняли этот шаг? Ваше отношение к франчайзингу изменилось?

Жан Кассегрен: Longchamp представлен в России уже больше 10 лет. Переход был совершенно естественным: это обычный тренд после нескольких лет присутствия на рынке. Так делают практически все крупные компании, и мы не исключение. Россия – привлекательный рынок для брендов класса люкс, он сильно поменялся и вырос за последние несколько лет. Вместе с тем он невелик: здесь небольшое количество потребителей, но у них высокая покупательская способность.

Насколько сложно работать в России в нынешних условиях?

Жан Кассегрен: Это нелегкий рынок, но мы стараемся работать над диверсификацией ассортимента продукции и возможностями дистрибуции. Это уже помогло нам вырасти в прошлом, и я уверен, что в будущем это тоже ключ к нашей стабильности.

Вы подвели итоги 2014 года?

Жан Кассегрен: Да, и они радуют. В минувшем году оборот Longchamp достиг отметки в €495 млн, годовой прирост составил 8%. Для нас Европа по-прежнему остается лидером продаж – на нее приходится около 60% оборота. Освоение брендом глобального рынка позволяет нам игнорировать влияние экономических колебании в разных странах. В этом году мы собираемся не только инвестировать в уже существующую сеть розничной торговли, но и нацелены на завоевание новых стран, среди которых Австралия, Канада, Камбоджа, Перу и Парагвай.

Вы не боитесь строить такие масштабные планы в период сложной ситуации в мире?

Жан Кассегрен: Нет, не боимся. Этот год станет для многих вызовом, учитывая экономическую и политическую нестабильность. Но мы собираемся и дальше поддерживать наше активное развитие за счет расширения ряда товаров и географического спектра. Этот оптимистичный курс обеспечил наш рост в прошлом и станет залогом стабильности в будущем. Мы сохраним фокус на сильных сторонах Longchamp, обеспечивая качество нашей продукции и не теряя тех ориентиров, которые и сделали нас столь успешными.