Распределить риски: как атаки на склады маркетплейсов меняют рынок моды

Серия атак БПЛА на логистические объекты Wildberries и Ozon летом 2026 года показала уязвимость модели, при которой значительная часть товара сосредоточена на складах одной площадки. Разбираемся, как fashion-бизнес снижает риски и перестраивает логистику и продажи.

поделиться в vk поделиться в telegram

Потерянный товар — потерянный сезон

Атаки на логистические объекты Wildberries начались в середине июля, во второй половине августа они затронули инфраструктуру Ozon и продолжились в сентябре. По хронологии РБК, к 15 сентября с объектами Wildberries было связано 24 эпизода — атаки, падения обломков или вызванные ими пожары. При этом объект в Котовске упоминается дважды. В случае Ozon издание перечисляет девять атакованных или поврежденных объектов. Речь идет именно об отдельных эпизодах, а не о количестве уничтоженных складов.

Для fashion-рынка последствия таких сбоев не ограничиваются стоимостью утраченного товара. Коллекции привязаны к сезону, поэтому даже уцелевшая партия может потерять значительную часть коммерческого потенциала, если доступ к ней восстановят уже после пика спроса. Если товар уничтожен, продавцу приходится заново финансировать производство или закупку и доставку — еще до того, как бизнес получит выручку от новой партии.

«Атаки на логистическую инфраструктуру e-commerce создают для fashion и прямые потери товара, и отложенный финансовый эффект. Уничтожение партии означает потерю ожидаемой выручки, тогда как новую закупку или производство приходится финансировать заново», — отмечает в комментарии PROfashion редакция отраслевого B2B-медиа о розничной торговле «Точка продаж».

Механизмы возмещения уже появились, но они покрывают лишь часть ущерба. Ozon сообщил о возможности страховых выплат продавцам с действующими полисами, предусматривающими компенсацию ущерба от атак БПЛА; размер возмещения определят после инвентаризации. Wildberries продолжает оценивать потери и открыл для селлеров специальный отчет, а предприниматели из Кыргызстана уже сообщали о частичных выплатах. Однако даже полное возмещение стоимости утраченной партии не компенсирует недополученную выручку и упущенный сезонный спрос.

Меньше запасов, больше контроля

Одной из первых реакций на атаки стал пересмотр частью продавцов соотношения складских моделей. При FBO товар заранее передается на склад площадки, которая хранит его и обрабатывает заказы. При FBS запас остается у продавца или его подрядчика: после покупки заказ собирают и передают в доставку маркетплейса. Вторая схема позволяет уменьшить объем продукции на складах платформы, но не исключает зависимости от ее сортировочных центров, транспорта и ПВЗ.

FBO — модель, при которой продавец заранее передает товар на склад маркетплейса, а площадка хранит его, собирает заказы и доставляет покупателям.

FBS — модель, при которой товар хранится на складе продавца: он самостоятельно собирает заказ и передает его маркетплейсу для доставки покупателю.

По мнению сооснователя бренда Tezido Яна Григорьева, одним из изменений в подходе к логистике стало уменьшение объемов товара, хранящегося на складах: «Сейчас у нас на маркетплейсах довольно большие запасы — оборачиваемость два-три месяца. Будем снижать до одного [месяца]». Компания уже расширила собственный склад, арендовав дополнительную площадь, и намерена держать там готовую к отправке продукцию, пополняя запас на площадках меньшими партиями.

«На маркетплейсы подгружаем из расчета месячной оборачиваемости, параллельно увеличиваем долю отгрузок по FBS. Так риск размазывается: на складе площадки лежит меньше товара, остальное остается у нас», — объясняет Григорьев.

Селлеры не отказываются от маркетплейсов как канала продаж, но стараются не держать на их складах весь запас. Так доступ к аудитории маркетплейсов сохраняется, а риск потерять продукцию и деньги снижается. При наличии отлаженных альтернативных каналов селлер может направить собственный резерв на другой маркетплейс, в собственный интернет-магазин или розницу.

Модель работы по FBS требует развития инфраструктуры. «Нужны собственный склад, люди на сборку и упаковку, соблюдение нормативов площадки по срокам отгрузки. Для мелкого продавца это часто неподъемно», — подчеркивает сооснователь Tezido. Для небольшого бренда выбор поэтому не обязательно сводится к строительству собственной логистики: хранение и обработку заказов можно передать независимому фулфилмент-оператору.

Управляемый процесс, а не метры

Рост спроса на такую услугу подтверждает коммерческий директор компании Upmarket Ксения Богданова: «После начала атак спрос на организацию FBS вырос кратно. По новым входящим заявкам рост составил примерно 2,5 раза». Это данные одной компании, а не оценка всего рынка, но они подтверждают рост числа запросов на FBS.

По словам Богдановой, запрос поступает и от крупных компаний с собственными складами: они хотят передать подрядчику часть потока, поскольку внутренних мощностей недостаточно. Таким образом, спрос формируют не только селлеры, которые прежде полностью полагались на площадки, но и бизнес, уже располагающий логистической инфраструктурой.

«Селлеры все чаще ищут готовый процесс: хранение, сборку, упаковку, передачу заказов Wildberries и обработку растущего объема»

«Сейчас селлеры все чаще ищут не просто FBS как модель, а готовый процесс: хранение, сборку, упаковку, передачу заказов Wildberries и обработку растущего объема», — говорит коммерческий директор Upmarket.

Для fashion-сектора это особенно важно: наличие площади не решает задачу корректной комплектации по моделям, цветам и размерам, учета остатков и возвратов. Ошибка на любом этапе может обернуться отменой заказа или недоступностью нужного товара в карточке. Поэтому увеличение числа складских адресов должно сопровождаться управлением единым ассортиментом.

Ксения Богданова не видит дефицита складской недвижимости и не считает его главным ограничением. «Для FBS недостаточно просто иметь помещение: нужны система учета, адресное хранение, автоматизация, отлаженная сборка и возможность быстро передавать заказы маркетплейсу», — поясняет эксперт. По ее оценке, преимущество получат операторы, способные быстро увеличить объем обработки заказов, а не просто предоставить свободные площади.

Расширение инфраструктуры

Чтобы переход на другую складскую модель не привел к оттоку продавцов, маркетплейсы адаптируют правила работы по FBS. Так, до конца января 2027 года Wildberries предусмотрел для этой модели ряд льгот: снижение комиссии за быструю отгрузку, увеличение срока автоматической отмены заказа и скидки на обработку товаров через ПВЗ. Компания также объявила о тестировании партнерских хабов для хранения, обработки и отгрузки продукции.

«Яндекс Маркет» в предоставленном PROfashion комментарии сообщил об изменении тарифной сетки с начала сентября: стоимость размещения при FBS должна быть максимально приближена к комиссии за работу через склад «Маркета» — FBY. «Теперь продавцам будет проще принимать решения, комбинировать разные модели продаж и гибко распределять товары между нужными складами», — пояснили в пресс-службе.

Ozon в начале сентября начал искать операторов сторонних сортировочных центров в 29 городах. К программе пригласили владельцев и арендаторов складов площадью от 1,5 тыс. кв. м: партнеры должны принимать и сортировать поставки, передавать заказы в доставку и работать с возвратами. В компании прямо связали инициативу с диверсификацией логистической сети и расширением числа точек отгрузки.

Практический смысл этих инициатив — дополнить крупные распределительные комплексы сетью внешних мощностей. Но партнерская модель меняет распределение обязанностей и затрат: помещение, персонал и часть операционных рисков оказываются на стороне подрядчика или продавца. Поэтому устойчивость новой схемы зависит не только от количества подключенных объектов, но и от качества управления ими.

Дополнительные каналы

Параллельно продавцы изучают другие торговые платформы. По данным «М.Видео», приведенным «Коммерсантом», в июле приток новых селлеров на площадку увеличился на 59,2% относительно июня. За период со второй половины июля до начала августа к площадке присоединилось около 1,6 тыс. партнеров, среди которых, по информации источника, есть и представители fashion-сегмента. Однако Wildberries и Ozon в той же публикации заявили, что не наблюдают сокращения числа партнеров.

«М.Видео» располагает восемью крупными складами и 51 региональным складом, а также магазинами, используемыми как мини-логистические центры. Для селлера такая инфраструктура представляет интерес как дополнительный маршрут к покупателю. Регистрация на новой площадке не означает ни ухода продавца с прежней, ни того, что новый канал сразу обеспечит сопоставимый объем продаж.

Для бренда одежды диверсификация имеет смысл, если новый канал способен обеспечить продажи подходящего ассортимента и приносить выручку. Механически распределить товар между несколькими складами недостаточно: разрозненные остатки могут ухудшить доступность размеров и увеличить расходы. Новый канал должен обеспечивать резервный маршрут продаж, не усложняя управление остатками.

Цена устойчивости на последней миле

Перестройка рынка затрагивает и пункты выдачи маркетплейсов. Председатель Ассоциации развития сети пунктов выдачи заказов Иван Кургузов отмечает снижение числа доставок в отдельных регионах после атак. Доход ПВЗ зависит от потока отправлений, тогда как аренда, зарплата и другие постоянные расходы сохраняются. Поэтому даже пункт, расположенный далеко от поврежденного склада, может ощутить последствия его остановки.

Дополнительной нагрузкой стало накопление возвратов. По наблюдению ассоциации, по мере вывоза и перераспределения отправлений эта проблема ослабевала, поставки возобновлялись. Кургузов ожидает восстановления рынка, но не считает переход к распределенной логистике бесплатным. «Вероятно дальнейшее перераспределение отправлений за счет хранения на более малых и распределенных складах, а также сортировки на более компактных сортировочных центрах. Такой подход, даже при высоком уровне автоматизации и IT, как правило, увеличивает стоимость перемещения товаров и может увеличить сроки доставки», — говорит эксперт.

«Российскому потребителю придется свыкнуться с тем, что доставка на следующий день уходит в прошлое»

По мнению Яна Григорьева, увеличение сроков логистики может стать новой реальностью для рынка. «Российскому потребителю придется свыкнуться с тем, что доставка на следующий день уходит в прошлое, — говорит основатель Tezido. — Нормой станут два-четыре дня, и это прямое следствие перехода на FBS. Рынок под эту новую норму перестроится: срок доставки перестанет влиять на процент выкупа и вообще перестанет быть конкурентным преимуществом, потому что у всех он будет примерно одинаковым».

Для крупных ритейлеров альтернативой быстрой доставке может стать выдача заказов в офлайн-точках. Так, Ozon начал тестировать модель click & collect в категории одежды — к пилоту привлечены 10 продавцов, а решение о доработке и масштабировании формата примут по итогам эксперимента. В начале года такую модель уже запустил «Яндекс Маркет» совместно с Melon Fashion Group, тестируя ее в 400 магазинах Zarina и Befree.

Возможности для офлайна

Перебои с доставкой усиливают ценность наличия товара здесь и сейчас, что может стать преимуществом для физической розницы. «Массового роста интереса покупателей к сетевой fashion-рознице пока не видно, однако при увеличении сроков доставки на маркетплейсах часть спроса может перетекать в офлайн и собственные онлайн-каналы сетей — прежде всего там, где товар доступен сразу или с заказом из другой торговой точки сети», — считают в редакции «Точка продаж».

Это актуально, например, для школьного ассортимента: покупку трудно перенести, а примерка и возможность сразу забрать нужный размер снижают неопределенность. Но отдельные успешные результаты ритейлеров нельзя автоматически объяснять перетоком покупателей с маркетплейсов. В компании RMixed, развивающей сети Maag, Ecru, Vilet и Dub, сообщили PROfashion, что активные продажи школьного ассортимента начались уже в первой половине июля, почти на месяц раньше привычного пика. В этот период продажи детской одежды и школьной коллекции Maag выросли на 40% год к году. Раннее начало спроса предшествовало серии атак на Wildberries, поэтому сам по себе этот рост не доказывает их влияния.

«В таком контексте мы не рассматриваем усиление офлайна как способ снизить зависимость от маркетплейсов. Для современного fashion-ритейла важны разные каналы продаж, каждый из которых отвечает за свой потребительский сценарий», — подчеркивают представители RMixed. Маркетплейсы остаются для компании важным каналом, а розничная сеть — основным фокусом.

Общерыночная статистика также не подтверждает устойчивого перетока спроса в офлайн. По данным Focus Technologies, опубликованным «Коммерсантом», 24—30 августа 2026 года посещаемость московских ТЦ снизилась на 4,6% год к году, хотя выросла на 6,4% относительно предыдущей недели. У fashion-магазинов зафиксирован недельный рост на 7,4%. Показатели относятся к разным объектам наблюдения и базам сравнения, а сезонное увеличение трафика нельзя принимать за устойчивый разворот спроса.

У торговых центров появляется и другая возможность — стать частью логистики онлайн-площадок. Ассоциация торговой недвижимости и экспертов ритейла предложила размещать в ТЦ районные хабы, мини-фулфилменты и резервные городские склады. По ее опросу, 70% представителей торговых центров готовы рассматривать инфраструктуру маркетплейсов, а 67,5% допускают использование площадей для хранения и логистики.

Таким образом, торговые центры могут не только конкурировать с маркетплейсами за покупателя, но и предоставлять площади для распределенной логистики. «В этой ситуации ключевым преимуществом становится не сам факт наличия магазина, а способность обеспечить покупателю нужный товар независимо от сбоя отдельного логистического звена», — резюмирует редакция «Точки продаж».

За пределами России

Сбой в российской логистике отразился и на поставщиках из Центральной Азии. Для части местных фабрик маркетплейсы стали важным каналом сбыта, а селлеры — крупными заказчиками услуг пошива. В конце августа Economist.kg со ссылкой на Tazabek и ответ Минэкономики Кыргызстана сообщил о предварительно заявленном ущербе в 5,45 млрд сомов (5,25 млрд рублей): пострадали 460 предпринимателей, в том числе 126 производителей и 334 продавца. Эта оценка не является окончательной, пока проводится инвентаризация, и не относится исключительно к одежде.

«И проблема уже не только в том, что у селлеров сгорел товар. Вместе с товаром фактически сгорели оборотные деньги бизнеса, а обязательства остались», — говорит основательница и руководитель кыргызстанской фабрики Bravo Олеся Ладыгина. По ее словам, часть швейных предприятий закупает ткани с отсрочкой платежа, привлекает кредиты и рассчитывается с поставщиками после реализации продукции. Потеря партии на складе нарушает всю цепочку платежей, а не только баланс продавца.

«Вместе с товаром фактически сгорели оборотные деньги бизнеса, а обязательства остались»

«Товар сгорел, выручки за него нет, но кредиты нужно выплачивать, с поставщиками тканей нужно рассчитываться, сотрудникам нужно платить зарплаты, а для запуска новой партии снова нужны оборотные средства», — объясняет Олеся Ладыгина. Для фабрики это может означать сокращение следующего заказа даже при сохранении конечного спроса на одежду.

При этом последствия атак затронули не только маленькие цеха, но и большие стабильные компании. «Сегодня утром я узнала о закрытии достаточно крупного и заметного производства, которое еще недавно активно масштабировалось и для многих было примером. И это очень тревожный показатель», — приводит пример руководитель Bravo.

По мнению эксперта, перед кыргызскими предприятиями остро встает вопрос быстрой перестройки модели бизнеса: необходимо снизить зависимость от одного канала продаж, искать другие рынки, других заказчиков, развивать собственные бренды и диверсифицировать сбыт. Однако российский рынок все равно останется для кыргызстанской швейной отрасли одним из ключевых, считает Олеся Ладыгина. Быстро заменить его другим производители не смогут: для этого нужны новые покупатели, адаптированный под их запросы ассортимент, платежная инфраструктура и логистика.

В Узбекистане Агентство по развитию легкой промышленности в августе сообщило о создании специального штаба для защиты интересов текстильных предприятий, пострадавших из-за атак на склады Wildberries, и сбора сведений об ущербе. Значение площадки для местных производителей показывают данные Wildberries: в 2025 году продажи товаров узбекского производства на маркетплейсе превысили $1,4 млрд против $418 млн в 2023-м. Основными драйверами роста стали текстиль и сухофрукты, а главным экспортным направлением осталась Россия. За девять месяцев 2025 года продажи одежды из Узбекистана в России выросли на 39%, домашнего текстиля — на 49% год к году.

«Высокий спрос без работающего склада не конвертируется в оборот», — формулирует проблему Мирислам Юлдашев, основатель Statpulse.org. Эксперт отмечает: на фоне атак на российские логистические объекты Wildberries повышается значимость проекта нового хаба в Ташкентской области, задуманного как узел транзитных маршрутов Россия — Узбекистан — Ближний Восток и Китай — Узбекистан — Африка, и анонсированного еще в июне этого года.

Плата за распределение риска

Пока данные говорят не об уходе брендов с маркетплейсов, а о перестройке логистики. Продавцы сокращают партии на складах площадок, развивают FBS, распределяют остатки между несколькими операторами и сохраняют офлайн как резервный канал продаж.

Такая устойчивость обходится дороже: бизнесу приходится оплачивать дополнительные складские мощности, персонал, интеграции и более сложное управление запасами. После атак непрерывность продаж становится частью юнит-экономики: бренду необходимо учитывать не только стоимость хранения и доставки, но и риск не успеть продать коллекцию в сезон.